Думает ли человек только о собственной выгоде? Что эксперименты показывают о своекорыстии и справедливости

10.10.2026

Autor: Tobias O. R. Alke · mit Claude (Anthropic)

Позиция, а не статья энциклопедии. Эта статья — подчёркнуто субъективное высказывание, датированное 2026 годом. Нейтральное фоновое знание содержится в статье энциклопедии Эгоизм.

Нет — в экспериментах люди сотрудничают чаще, чем того требует их материальная выгода, а сострадание меняет их решения и там, где своекорыстие было бы однозначным. Во многом это показала сама экономика: она расширила модель чистого своекорыстия, не отказываясь от разума. Перевесит ли справедливость или своекорыстие, зависит не столько от отдельного человека, сколько от порядка, в рамках которого происходит взаимодействие.

Что означает модель чистого своекорыстия — и чего она не означает?

Часто смешивают два допущения: что люди действуют разумно и что они думают только о себе. Исследования поставили под сомнение второе, а не первое. Аксель Оккенфельс и Вернер Рауб отказываются от чистого своекорыстия и сохраняют рациональность (2010: 124; см. Справедливость в экономических решениях (Оккенфельс)).

Эрнст Фер и Клаус Шмидт показали в 1999 году, что предпочтения справедливости объясняют поведение как в конкуренции, так и в сотрудничестве. Кто в итоге определяет результат — справедливые или своекорыстные, — зависит от экономической среды. Ещё Марсель Мосс отмечал, что чисто расчётливый человек — не изначальный образ: «L’homo œconomicus n’est pas derrière nous, il est devant nous» — «homo oeconomicus не позади нас, он впереди нас» (наш перевод) (1925: 176).

Что эксперименты показывают о сотрудничестве и сострадании?

В дилемме заключённого участники узнавали, что их партнёр не стал сотрудничать. Без сострадания после этого сотрудничали 5 процентов, при заранее пробуждённом сострадании — 45 процентов (Batson & Ahmad 2001). Это лабораторный результат; насколько он переносится на повседневную жизнь, остаётся открытым вопросом. Направление ясно: сострадание меняет решения, даже вопреки собственной выгоде (см. Эмпатия).

В эксперименте Фера и Гехтера 84,3 процента участников хотя бы раз наказали несотрудничающих за свой счёт, 15,7 процента — ни разу, а 9,3 процента — более десяти раз (2002: 137). Наказание стоит наказывающему затрат и приносит пользу другим.

Смешанные мотивы оцениваются строго: тот, кто делает добро и сам на этом выигрывает, в отдельной оценке выглядит хуже, чем тот, кто не делает никакого добра. При прямом сравнении обоих случаев эффект исчезает (Newman & Cain 2014: 648, 650).

Является ли наказание принципом рынка?

Нет. Альтруистическое наказание — это идея порядка: принуждение от имени сообщества. Наш взгляд: в свободном обмене никто никого не наказывает — просто перестают с ним обмениваться. Готовность наказывать проявляется во многих обществах, в очень разной степени (Henrich и др. 2006); она не является признаком какой-либо профессии или научной школы.

И ей нужна мера: наказание, воспринимаемое как своекорыстное, может ослабить альтруистическое поведение (Fehr & Rockenbach 2003; см. Альтруистическое наказание (Фер/Гехтер)).

Могут ли стимулы вытеснить чувство общего блага?

Известный пример: детский сад ввёл штраф за то, что детей забирают с опозданием, — и опозданий стало больше. Родители восприняли штраф как цену (Gneezy & Rustichini 2000). Стимулы могут вытеснять внутренние побуждения, но при других условиях и укреплять их. Они вытесняют их, когда воспринимаются как контроль (Frey & Jegen 2001) и когда сигнализируют, что от человека ждут своекорыстия (Bowles 2016).

Делает ли изучение экономики людей своекорыстными?

Студенты-экономисты реже сотрудничают в экспериментальных играх (Frank, Gilovich & Regan 1993). То, что их делает такими учёба, не доказано; вероятнее, что люди с такой склонностью чаще выбирают эту специальность (Girardi и др. 2024).

Наш вывод: кто преподаёт модели, преподаёт и образ человека. Поэтому рядом с моделью чистого своекорыстия должно стоять то, что исследования знают о просоциальной природе человека. Критика направлена на преподаваемый образ человека, а не на преподавателей или студентов.

Что это значит для рынка и обмена?

Результаты указывают в обе стороны. В исследовании пятнадцати обществ интеграция в рынок сопровождалась большей справедливостью по отношению к незнакомым людям, «although not across all measures» — «хотя и не по всем показателям» (наш перевод) (Henrich и др. 2010). Другие эксперименты показывают, что рыночные ситуации могут снижать моральные запреты (Falk & Szech 2013), — и что социальные нормы ограничивают эту эрозию (Bartling, Weber & Yao 2015; Bartling & Özdemir 2023).

Наш тезис: свободный обмен индивидуалистичен, и он — основа альтруизма. Наша критика направлена на политически установленный порядок, который выдаёт себя за рынок, а не на сам обмен. Подробнее об этом — в позиции Кто действительно эксплуатирует — государство или рынок?.

Подробнее по теме: Эгоизм · Возможность альтруизма (Нагель) · Чему социология может научиться у альтруизма