Солидарность через разделение труда (Дюркгейм)

По Эмилю Дюркгейму, солидарность возникает из разделения труда. Поскольку люди умеют разное, они зависят друг от друга — и из этого взаимного дополнения вырастает сплочённость. Её основой для Дюркгейма служит альтруизм.

Эта статья посвящена мысли Дюркгейма о солидарности через разделение труда и тому, что она значит для альтруизма, а не всему его творчеству.

О личности. Эмиль Дюркгейм (1858–1917) — французский социолог, один из основателей социологии как науки. Его первый крупный труд, De la division du travail social («О разделении общественного труда»), вышел в 1893 году. Его племянником и учеником был Марсель Мосс.

Что Дюркгейм понимает под солидарностью через разделение труда?

Дюркгейм спрашивает, что удерживает общество вместе. Он различает две формы, которые ставит рядом:

• Механическая солидарность связывает людей, потому что они похожи друг на друга: один образ жизни, одни убеждения, общее сознание. Дюркгейм говорит о сегментарных обществах, состоящих из однородных частей.
• Органическая солидарность связывает людей, потому что они разные. У каждого своя сфера действия, каждый вносит то, чего не вносят другие, — как органы одного тела.

Вторая форма растёт там, где общества становятся крупнее и плотнее. Поэтому разделение труда для Дюркгейма — прежде всего явление моральное, а не только экономическое: главный его плод — не больший достаток, а чувство принадлежности друг к другу.

Почему альтруизм — основа?

Дюркгейм говорит это сам, в одной из самых ясных фраз своей книги: альтруизму не суждено стать приятным украшением нашей общественной жизни — он всегда будет её фундаментальной основой. Ведь люди не могут жить вместе, не понимая друг друга и, следовательно, не принося друг другу взаимных жертв и не связывая себя друг с другом прочно и надолго. Всякое общество, пишет Дюркгейм, есть общество моральное.

Тем самым Дюркгейм выступает против образа человека как простого калькулятора выгоды: сплочённость рождается не из расчёта, а из привязанности.

Делает ли зависимость от других несвободным?

Нет — это один из важнейших пунктов у Дюркгейма. Кто вносит что-то своё, тот зависит от других, потому что не может всего сделать сам. Зависимость — это выражение взаимного дополнения, а не его противоположность. И она не умаляет человека: по Дюркгейму, индивид становится одновременно «plus personnel et plus solidaire» — более личностным и более солидарным (наш перевод; De la division du travail social, 1893, предисловие, с. IX).

Наше прочтение: зависимость от других — не коллективизм. Это форма, в которой разные люди становятся общностью. Коллективизм начинается лишь там, где взаимное дополнение навязывается или различия нивелируются, — где человека больше не ценят за то, чем он отличается от других (см. Коллективизм и индивидуализм).

Достаточно ли договора?

Нет. Дюркгейм показывает, что всякий договор опирается на то, чего в договоре нет: на доверие, привычки, сложившиеся со временем правила, данное слово. Если бы нас связывало лишь то, о чём мы явно договорились, получилась бы крайне хрупкая солидарность.

Исследования это подтверждают. Ещё в 1963 году социолог права Стюарт Маколей обнаружил, что компании регулируют свои дела гораздо больше через доверие и длительные отношения, чем через пункты договоров (Macaulay 1963). Анализ многих исследований показывает, что договоры и доверие дополняют, а не заменяют друг друга (Cao & Lumineau 2015).

Что происходит, когда порядок навязан?

Он распадается. Дюркгейм называет вынужденное разделение труда аномальной формой: если договоры соблюдаются лишь из страха или под принуждением, порождаемая ими солидарность «singulièrement précaire» — на редкость непрочна (наш перевод; De la division du travail social, 1893, с. 428). Солидарность, которая держится, рождается из свободного взаимного дополнения.

К этому относится мысль, которая удивляет: Дюркгейм отвергал то, чтобы правительство детально регулировало рынки и цены, — потому что условия зависят от тысячи особых обстоятельств, которые знают только те, кто находится к ним совсем близко. Поэтому правила той или иной деятельности, по его мнению, принадлежат профессиональным группам, близким к самой работе. Это тот же довод от знания, с которым позднее Фридрих Август фон Хайек выступал против централизованного управления (Hayek 1945).

Может ли связей быть слишком много?

Да. В своём более позднем исследовании о самоубийстве (Le suicide, 1897) Дюркгейм описывает слишком слабые и слишком сильные связи как две опасности: человек, живущий без всяких связей, находится под такой же угрозой, как и тот, кто целиком растворяется в группе. Дюркгейм требует верного соотношения индивидуализма и альтруизма.

Это та же середина, которую описывает Марсель Мосс, когда требует от гражданина быть ни слишком добрым, ни слишком бесчувственным (Дар), — и наш образ континуума между альтруизмом и эгоизмом: альтруизм — не отказ от себя, а самостоятельность — не отсутствие связей (забота о себе).

Если Вы сами переживаете кризис: международные списки линий помощи доступны на befrienders.org и findahelpline.com. При острой опасности звоните по местному номеру экстренной помощи — в ЕС это 112.

Мыслил ли Дюркгейм позднее коллективистски?

Это распространённое прочтение; из него исходит и социолог Михаэль Баурман: Дюркгейма периода разделения труда он читает как „versteckten methodologischen Individualisten“ — «скрытого методологического индивидуалиста» (наш перевод) — и противопоставляет ему более позднего, коллективистского Дюркгейма (Baurmann 1999). Проверки текстом такой поворот в этом виде не выдерживает. Методологически Дюркгейм мыслил от целого уже в 1893 году: коллективная жизнь, пишет он, не возникла из индивидуальной. В моральном же отношении он двигался к индивидуализму: в 1898 году он защищал уважение к личности как единственную общую мораль, которая ещё может быть у современного общества (Lukes 1973).

Город или деревня?

Дюркгейм связывает солидарность взаимного дополнения с плотностью и размером — то есть скорее с городом, чем с деревней. В большом городе он видит индивида даже освобождённым от давления общины.

Наше прочтение: сплочённость разрушает не форма поселения. Её разрушает омассовление — когда с людьми обращаются как с экземплярами толпы, а не как с личностями, вносящими что-то своё. Это может происходить в городе и точно так же в деревне.

Кто защищает свободу?

Здесь мы ставим Дюркгейма и себя рядом, не сглаживая противоречия.

• Дюркгейм: свобода для него — результат регулирования, которое не позволяет одному использовать своё превосходство, чтобы подчинить себе свободу другого. Право — условие свободы.
• Наше прочтение: порядок становится опасным, когда притязает на знание, рассеянное среди бесчисленных людей, и опекает индивида, вместо того чтобы дать ему простор для развития (Hayek 1945).
• В чём мы согласны: никакого вынужденного разделения труда, никакого государственного установления цен и правила, исходящие от групп, близких к деятельности. Дюркгейм мыслил профессиональную группу как публично признанное учреждение; мы подчёркиваем её добровольность.
• В чём мы расходимся: Дюркгейм видит в праве условие свободы, мы видим в порядке, сросшемся с государством, бо́льшую угрозу для неё.

Что говорят исследования сегодня?

• Доверие несёт договор. Договоры и сложившиеся отношения дополняют друг друга (Macaulay 1963; Cao & Lumineau 2015).
• Самостоятельность и чувство общего идут рука об руку. В межстрановых сравнениях более выраженный индивидуализм сопровождается бо́льшим доверием и общественной сплочённостью (Allik & Realo 2004) — это связь между средними величинами, а не утверждение об отдельных людях и не рейтинг стран.
• Дюркгейм остаётся классиком исследований социальной интеграции. Его различение связи через сходство и связи через различие определяет социологию по сей день (Lukes 1973).

Что написал об этом Тобиас О. Р. Альке в 2017 году?

В книге Ausgewählte Perspektiven des Altruismus («Избранные перспективы альтруизма», 2017) Дюркгейм — одна из двух социологических перспектив. Тобиас О. Р. Альке читал его там, вслед за Михаэлем Баурманом, как мыслителя добровольной солидарности: солидарность рождается из взаимного дополнения разных людей, её основа — альтруизм, и её нельзя навязать силой.

Проверка по французскому оригиналу показывает: ядро держится — крепче, чем в 2017 году, потому что фраза об альтруизме как основе стоит у Дюркгейма дословно. Три прочтения 2017 года, напротив, не выдерживают проверки: «теоретический поворот к коллективизму» — это прочтение Баурмана, а не путь Дюркгейма; зависимость у Дюркгейма — выражение взаимного дополнения, а не его коллективистская противоположность; а солидарность разных людей Дюркгейм относит к городу, а не к деревне. Новое издание это отмечает.

Что это значит на практике?

• Ценить различия. Сплочённость возникает не оттого, что все становятся одинаковыми, а оттого, что каждый вносит что-то своё.
• Принимать зависимость от других. Зависеть от других — не изъян, а форма, в которой рождается общность.
• Обращать внимание на то, чего нет в договоре. Доверие, надёжность и данное слово значат больше любого пункта договора.
• Не принуждать. То, что держится лишь на страхе, долго не продержится.
• Искать середину. И слишком слабые, и слишком сильные связи вредят — хорошая общность оставляет человеку простор.

Связанные понятия

Дар (Мосс) · Коллективизм и индивидуализм · Альтруизм · Эгоизм · Общность, которая нас укрепляет · Взаимность · Забота о себе

Больше от Института Kyborg в Google Поиске — Отметить как предпочитаемый источник↗

Автор Tobias O. R. Alke